Меррил Брендибек
В кулинарии может не хватать только аппетита!
Оказывается, одно из моих любимых блюд - до чертиков Хэллоуинское и готичное!
Пишет Sinigred:

Кто сказал вам, что гитара не ударный инструмент?


   Ничто не нарушало мрачной тиши в огромной комнате на самом верху каменной башни, что попирала тучи своей покатой крышей. Мрак и забвение царили в этом холодном пристанище теней. Пришедший сюда случайный путник долго бы бродил по помещению, спотыкаясь о спрятанные в нем предметы, но в итоге пал бы в неравной борьбе с отсутствием света и острыми углами. Однако путь сюда был закрыт очень сильным колдунством с непонятным названием Апекс, посему ничто не нарушало одиночества башни. Лишь ближе к середине ночи лунный луч, бьющий из единственного окна, выхватывал из мрака не только ровный и подозрительно чистый пол, но и такой же край стола, притаившегося у стены. Так было много ночей подряд, однако всему приходит конец.. Миновала полночь и от одного из углов комнаты донесся тихий влажный шлепок. И еще один. И еще. Звук настораживал хотя бы тем, что не было видно его источника, однако он медленно приближался к небольшому овалу света от луны, тщетно пытающейся разогнать царящую вокруг темноту, падая на край того самого стола. Напряженно текло время минута за минутой, как вдруг на освещенном участке появилось нечто бесформенное, кроваво-красное, с тут и там виднеющимися белыми прожилками. Звуки прекратились, зловещая тишина как будто сама присматривалась к нежданному и непонятному гостю. Нечто лежало абсолютно неподвижно, разве что под ним медленно расползалась лужа крови, подкрадываясь к деревянному обрыву. Прошло совсем немного времени, как от окна в луче света бесшумно и ослепительно ярко сверкнула молния, мгновенно преодолев расстояние до нарушителя девственной многолетней чистоты. Широким веером разлетелись алые капли крови от незваного гостя, заляпав при этом внезапно возникший из той самой молнии острый как мысль, длинный и узкий лист металла. Он пригвоздил бесформенное нечто к столу, не давая ему сбежать. Более того, через секунду сияющий в свете луны рубиновым отсветом капель крови металл, формой напоминающий нож, начал крошить непонятное мясо на небольшие кусочки с хирургической точностью. Тем временем сбоку от ужасающей картины вспыхнуло маленькое, но яростное пламя, высветив над собой шестилитровый чан с уже бурлящей жидкостью внутри, а затем и весь стол, неравная битва на котором уже подходила к концу. Примерно килограмм свежего мяса был измельчен и выровнен аккуратной кучкой лишь затем, чтобы быть отправленным в полет импровизированной катапультой из ножа, которым по-прежнему управляла неведомая сила. Кусочки плоти с плеском падали в кипящую воду, практически сразу теряя свой насыщенный красный цвет и пластичность движений.
   Когда последний кусок был отправлен в свой персональный Ад, откуда-то сверху на стол с грохотом упало семь крупных серых клубней, окружив замедливший свои движения, но не утративший их точность, нож ровным полукругом. Казалось, противники изучают друг друга, но заминка длилась недолго. Один из нападавших неосторожно покачнулся и серебрянная молния рванулась навстречу новоявленным гостям, мгновенно вытолкнув их за пределы лунного света и даже отсветов пламени. Несколько минут длилась невидимая, но отчетливо слышимая борьба металла с органикой, завершившаяся внезапным шумом воды. И вот все стихло. Булькающее в чане варево ждало новых жертв. А вот и они. На сверкающем в лунных лучах идеально белом блюде появились покрошенные соломкой, очищенные от кожуры и тщательно вымытые недавние противники ножа. Пламя стало немного ярче, однако всему свое время и подготовленный картофель занял свое место рядом с радостно булькнувшим вместилищем крутого кипятка. Откуда-то из мрака комнаты, куда не доставал свет огненных языков и сияние Луноликого, медленно и вальяжно выплыло разноцветное полотнище, направившись к каплям крови и кусочкам земли, оставшихся на столе от прошедших тут битв. Но сияющий первозданной чистотой только что вернувшийся нож никак не отреагировал на него, мирно улегшись на свободном от грязи войны пространстве. Полотно махровой ткани мягко накрыло следы его побед, чтоб через несколько секунд уплыть обратно во тьму, оставив после себя лишь нетронутую поверхность, как будто и не происходило на ней совсем недавно абсолютно ничего экстраординарного.
   Но затишье длилось недолго.. Примерно в том же направлении, куда упорхнуло полотенце, беззвучно появилась вертикальная полоса света. Предательство? Или злой рок? Ответа не было, лишь полоса медленно расширялась вбок, постепенно превращаясь в огромный, сияющий мертвенно-бледными лучами, прямоугольник. От его нижнего края к полу начал стелиться едва заметный туман, извиваясь и пузырясь, вызывая леденящую дрожь одним своим видом. Из провала холодного света медленно проявился темный шар, выплывая в сторону стола. Завораживающее зрелище длилось недолго, внезапно с громким хлопком закрылся "портал", породивший очередное чудовище, и комната вновь погрузилась во тьму, тревожимую лишь бликами огня, да лучом Луны. Но это была недобрая тьма, ведь где-то в ее недрах скрылся непонятный сфероид. Нож на столе встрепенулся и настороженно повел острием лезвия в сторону закрывшегося провала света, где все еще висел враг. Текли мгновения, булькало зелье в чане, лунное пятно продолжало упорно ползти.. Бросок! С отчаянным хрустом кочан капусты атаковал нож, насадившись на него по самую металлическую ручку. Два противника с шумом покатились к стене, роняя изломанные кусочки листов. Уже в третий раз живое спорило с неживым и начало казаться, что ножу не выбраться из глубин кочана, однако ж.. С легким скрипом сталь начала медленно резать строптивую капусту, не отступая из ее коварных недр ни на шаг. Звук все усиливался, движение ускорялось, пока в один момент, совершив полный поворот, нож не развалил препятствие на две равные половинки. Не дав противнику ни шанса на контратаку, он блеснул полированными боками и вмиг покрошил светло-зеленые листы тонкими полосками, отшвырнув в сторону скреплявшую их жесткую сердцевину. С легким звоном из темноты появилось еще одно белоснежное блюдо, собрав в себя неровную гору мелко подрагивающих в последней конвульсии кусочков капусты. На комнату вновь спустилась тишина, тревожимая лишь легким бурлением почти готового зелья..
   Протяжный скрип несмазанных петель пронесся по комнате, пополняя череду неприятных сюрпризов этой ночи. Шесть дробных стуков возвестили о том, что на сцене скоро появятся новые участники. Серебрянной змеей взвился потревоженный нож, явно до крайности раздраженный тем, что ему не дают покоя. Лунные блики от его зеркальных боков быстрыми росчерками метались из стороны в сторону, выхватывая из тьмы очертания гигантских предметов, мертво стоящих у стен, пока не наткнулись на темный силуэт какого-то шкафа, чья дверца была приоткрыта. Стальная полоса чистой ярости и холодного расчета, зазвенев от негодования, резко метнулась в сторону пламени, чиркнула по темному выступу рядом с ним и канула в темноту. Доли мгновения еще было видно искру от этого внезапного столкновения, как вдруг на месте выступа взметнулся брат-близнец находящегося рядом огня, облизав горячими языками парящую над ним сковороду. На свет, как на сигнал к действию, выдвинулись из ниоткуда два металлических предмета, явно имеющих какое-то отношение к исчезнувшему во тьме ножу. Они имели похожие изящные обводы, их тонкие, длинные, но прочные основания расширялись кверху, превращаясь в два овальных углубления. Сходство же с кобрами усиливалось грацией и расчетливостью их движений. Неожиданное пополнение развернулось в сторону чана с варевом. Секунда внимательного изучения и две ложки принялись сноровисто загружать в булькающий кипяток сраженных капусту и картошку. Тем временем в темноте, где исчез нож, начали раздаваться звуки сражения. Они напоминали о недавней битве с коварными клубнями, разве что к ним добавился еще один, странный, ритмичный, противно-сочный.. Но все схватки имеют начало и конец. Шум стих, завершившись тихим "дзынь" и тяжелым стуком, а после в круг света неспешно вплыла внушающая уважение фигура. Ее основанием вновь выступало блюдо, но на сей раз его изначальная чистота была попрана стекающими по краям вишнево-красными каплями. Оно летело с усилием и тому была причина. Спереди, как древний ростр, воздух рассекало испятнанное алым лезвие ножа, недвусмысленно давая понять, кто же вышел из схватки победителем. А вот за ним грозной горой возвышалась неясная металлическая конструкция, испещренная дырами, сквозь которые проглядывало нечто покрошенное, истекающее вездесущим красным с обильными прожилками оранжевого. Великан наводил ужас одним только своим видом, могло показаться, что он прошел не одно сражение и получил не одну пробоину в свою крепчайшую броню, но всякий раз одерживал верх. А то, что его явно любимой забавой являлось набивание пустот внутри себя кусочками поверженных врагов, могло напрочь отбить даже мысль о том, что неплохо бы иметь в союзниках такого колосса. Хотя это ничуть не смущало ни приветливо булькнувший чан с зельем, где в данный момент обреченно тонули уже побежденные противники, ни двух сияющих стальных стражей с гравировкой "Нерж" на основании. Процессия в плавном развороте подлетела к разогретой сковороде, масляно поблескивающее нутро которой было готово принять содержимое гигантской терки. Как только блюдо очутилось над краем чугунного кратера, металлический великан накренился, съехал со своего места и рывком дернулся вверх, от чего его содержимое с плеском ухнуло в недра сковороды, расплескивая по сторонам горячее растительное масло. По получившейся горе останков можно было на глазок определить, что в ней смешаны изуродованные части как минимум трех крепких морковок и трех же головок свеклы. Сильный противник и тем страшнее была его смерть. С чувством собственного достоинства блюдо и терка удалились во тьму, на смену им выплыла круглая прозрачная крышка саркофага, в который должна была на ближайшие пятнадцать минут превратиться сковорода, начиная таинство тушения. Лишь в последний момент стальные ложки-стражи вспомнили о чем-то очень важном и успели плеснуть в последнее пристанище моркови и свеклы две порции сильно пахнущей уксусом жидкости и порцию маленьких белых гранул, именуемых в быту "сладкая смерть". С отчетливым стуком крышка сковороды встала на свое место, начисто сметая даже призрак надежды выбраться из под своей прозрачной сути. Где-то в темноте глухо дзынькнул и начал тикать сложный часовой механизм..
   Вязкую тишину нарушил пронзительный перезвон, способный довести до сумасшествия любого стороннего наблюдателя, имей он возможность, смелость и глупость заглянуть в мрачную комнату высокой башни. Но те, кто присутствовал на сцене с самого начала, явно не были подвержены иссушающему разум звуку, их задача была ясна, а тела не способны испытать страх или боль. Величественно взмывающую над пламенем сковороду сопровождала одна ложка, тогда как вторая на пару с ножом охраняли лохматую кучку какой-то мелкой зелени, пробегавшей мимо и изначально не представлявшей особой угрозы. Теперь же эта зелень была нашинкована и аккуратно уложена на столе, ожидая своей участи и обреченно источая аромат петрушки с чесноком. Сковородка, покачивая шероховатыми чугунными боками, взмыла над чаном с источающим пар варевом, зависла на секунду и с гнетущим скрипом приземлилась на край кастрюли, сохраняя сильно накрененное положение. От этого смесь, в которой смутно угадывались бывшие когда-то морковью и свеклой мелкие кусочки, начала переваливаться в уже порядком пропитавшуюся ароматом вареного мяса и капусты жидкость. Стоявшие когда-то по одну сторону баррикад боевые товарищи встретились, но далеко не в том состоянии, чтобы испытать радость по этому поводу. Стальной страж, холодный оппонент всего живого, лишь помог им как следует перемешаться и осознать полную безвыходность положения. Когда все было кончено, вновь сверху опустилась крышка саркофага, прикрыв чан, но оставив с краю изрядную щель. Словно бы издеваясь, говоря: "Вот она, свобода, рукой подать, но вам до нее никогда не добраться". Бесшумно поникли языки пламени под чаном, превратившись в тусклых светлячков. С легким перестуком ушли в темноту два стальных стража и их острый негласный предводитель. Луна, поседевшая за прошедший час еще больше (хотя казалось, что это невозможно), с облегчением высветила чистый кусок стены, чьей поверхности никогда не касались царящие на столе кровопролития. Прошел еще час и это пятно света истаяло, одновременно с последним лучом погасли маленькие огоньки под кастрюлей, комната погрузилась в окончательный мрак до тех пор, пока..

- О, здорова, Тёмыч, ну скоро борщ? Жрать охота, едой аж на первом этаже пахнет. С пятого-то. Я вот сметаны принес.
URL записи


URL записи

@темы: БОРЩ!, а поговорить..., есть картинки